Чтобы понять творческого человека, нужно увидеть его в рабочей обстановке. С Долорес Кондрашовой, очаровательной хозяйкой салона “Велла-Долорес” и признанным мэтром парикмахерского искусства, мы встретились именно так - в салоне, который от начала и до конца был создан ею. Это ее любимое детище, которому она отдает львиную долю своей энергии, хотя у нее много дел как у президента Союза парикмахеров и косметологов России, главного тренера сборной команды страны и президента регионального отделения международной конфедерации парикмахеров по Восточной Европе. Поэтому увидеться с ней иначе как на работе, наверное, невозможно. И разговор, естественно, был о профессии и творческих успехах.

- Ваши ученики занимают первые места на престижнейших чемпионатах, многие открывают собственные салоны и вообще становятся известными людьми. Но и вы когда-то тоже были ученицей. Как начался ваш творческий путь?
- Все произошло совершенно случайно. Я вообще-то с детства мечтала работать в театре. Режиссером. Почему не актрисой? Ну, я довольно критически оценивала свои внешние данные - ростом маленькая, внешность далеко не звездная (так я считала всегда). А театр, искусство - это вроде как семейное: сестра стала режиссером, сейчас руководит детским театром; папа работал директором филармонии в Баку, мама училась в консерватории. В общем, все вокруг меня жили творчеством. Решила поступать в театральное, долго и серьезно готовилась. Тогда курс набирал Баратов - режиссер Большого театра, я сдала ему коллоквиум. Но в день, когда я отправилась сдавать экзамены, он разбился, три месяца пролежал в больнице. Так что ничего у меня не сложилось, хотя я к тому времени успела даже поработать в хоре. Кстати, не зная ни одной ноты, выучила Седьмой вальс Шопена... Как же я расстроилась, как убивалась! Не мыслила своей жизни без театра. Пришла домой в сквернейшем настроении, и тут-то судьба и решилась. Дело в том, что мама, тоже расстроенная моей неудачей, как раз в тот день ходила делать маникюр, а заведующий парикмахерской, мамин хороший знакомый, сочувствуя, сказал ей: “Вы так мучаетесь... Театр - это, конечно, хорошо. Но вы ведь хотите, чтобы ваша дочка зарабатывала на хлеб с маслом? Тогда отдайте ее мне, я сделаю ее парикмахером”. Во мне, конечно, все возмутилось: как это - парикмахером? Казалось бы, приличная семья: один брат - композитор, другой - дирижер, сестра - режиссер, а я вдруг парикмахер... Это же страшно! И хотя я почти сразу после провала в ГИТИСе поступила на подготовительные курсы - на художника-гримера, мама сказала: “Давайте попробуем”. И я отправилась на курсы парикмахеров, - тот знакомый убедил, что мне это будет полезно как гримеру.

- А когда ваша профессия вам по-настоящему понравилась?
- Не сразу. Занятия проходили в жутких условиях, - это была страшная, просто кошмарная баня на Разгуляе, комбинат № 2, с тараканами, с крысами, с прочими прелестями. Головы клиентам мыть было противно, брезгливая была очень. Но стричь (совершенно неожиданно) понравилось. Повезло с педагогом, - она оказалась очень интересным, интеллигентным человеком. Поняла, что меня нужно хвалить, что мне нужно сознание собственного успеха. От похвал я все больше распалялась, хотела превзойти саму себя. А однажды попала в качестве помощника на Московский городской конкурс. Подавала мэтрам полотенца. Конечно, я была тогда совсем юная, закомплексованная, но поняла: нужно и мне выступать. Ну а потом была поездка с тургруппой в Польшу на чемпионат Европы. И то, что я там увидела, меня просто потрясло. Захотелось выступать самой. А потом пошло-поехало: участвовала в разных конкурсах, занимала первые места.

- А гримером в театре поработать не пришлось?
- Нет, но были работы в кино. Есть такой фильм - “Гранатовый браслет”. Там моя сестра играла пианистку Женни Рейтер. А когда я ее причесала, режиссеру очень понравилось - и потом я много работала с актерами. Но, в общем, это было неинтересно: люблю фантазировать, не люблю, когда заранее задано, что сделать. Да и клиентов таких не люблю, которые приходят и требуют: сделайте мне так, так и так! Но знаете, сейчас люди изменились, стали доверять мастеру.

- Как близкие воспринимали вашу работу?
- Сначала они все, кроме мамы, ничего не знали. Когда вышла замуж, от мужа примерно год скрывала, чем занимаюсь. Было стыдно. Но когда я поехала в Париж на чемпионат мира, заняла там второе место - тогда в ереванской газете напечатали статью об этом. Тут только родственники и узнали, что я парикмахер. Но обрадовались, поздравляли.

- После серебряной медали в Париже у вас, конечно, появились новые перспективы...
- После удачи в Париже поняла: выше подниматься некуда. Можно опять участвовать в бесконечных конкурсах, но это уже будет повторение. А хотелось расти дальше. И вот надумала преподавать, учить молодежь. Мне дали целый институт - конструкторско-технологическое бюро при Министерстве бытового обслуживания. Я была заведующей лаборатории. Команда подобралась неплохая, мы начали проводить семинары, создали свою школу, она стала известной по всему Союзу. Обучали всех - семинары, стажировки, поэтому мы такие известные. С учениками я строга, требовательна. Но люблю их, они меня тоже. Кто они? Много талантливых ребят из провинции - они пробивные, честолюбивые. А ведь эти качества главные в любом деле.

- А чем отечественная школа парикмахерского искусства, на ваш взгляд, отличается от зарубежных?
- Прежде всего, изобретательностью: качественно постричь могут многие, но создавать на голове праздник с помощью своей фантазии - это могут только русские. Ведь у нас же долгое время ничего не было, ни средств для укладки, ни аппаратуры, а традиции оказались разрушены в советский период... Выручала оригинальность, а когда мы освоили, наконец, современные технологии, у русских появилась репутация самых творческих мастеров. И ведь кто теперь становится парикмахерами? Мальчики из интеллигентных семей. Вот до чего дошло! Это стало очень интересной и престижной профессией.

Беседовала Виктория Селантьева

Комментарии : 0

    Оставить комментарий

    Отменить