У знатоков военных хитростей китайцев есть такая стратегия: "осадить Вэй, чтобы спасти Чжао". По схеме, отряд воинов нападал, скажем, на крепость, поднимая невероятный шум, разоряя окрестности и т.п. Напуганный противник перебрасывал главные силы на борьбу с горсткой отморозков, оголяя другие более важные участки. В это время основная часть войск стратега, провернувшего комбинацию, свободно захватывала незащищенные территории. В IV в. до н.э., осадив замок Вэй, полководец Тянь Цзи спас от угрозы царство Чжао .

В модном мире XXI века бьют по Вэй, чтобы захватить Чжао. Я говорю о… наркотических образах в моде.

Их много, они на слуху. Наркоассоциации используются в названиях духов: Addict (а-ля drug addict – «наркозависимый») у Christian Dior, Rush («кайф», «приход») у Gucci, конечно, хрестоматийный Opium у Yves Saint Laurent. В рекламе сформировался т.н. “героиновый шик». Он присутствует в фотосессиях Кейт Мосс для Кельвина Кляйна. В постерах CK One середины 1990-х «шик» ставит логическую точку в декадентских имиджах унисексуальных девушек и юношей. Он однозначно есть в фото для Addict. Все рекламы Opium - от потрясающего снимка Хельмута Ньютона с Джерри Холл до белотелой Софи Дал – обыгрывается образ женщины из гарема, изнывающей от неги и одурманенной опиумом. Невозможно однозначно определить наркотические влияния в коллекциях одежды. И все же анорексичная манекенщица с резким макияжем в авангардной одежде обычно сразу увязывается с героиновым шиком. Психоделическая одежда с drug-эксцессами эпохи хиппи. Теоретически даже восьмидесятнический шик можно подвести под связку «яппи плюс кокаин».

Естественно радикальные образы вызывают гневную реакцию защитников морали. Вплоть до упоминания в речах премьер-министра Франции и Президента США. «Поборником и защитником» был, кстати, Билл Клинтон. Они обрушиваются на безнравственных дизайнеров, самих употребляющих наркотики (официально признались Кельвин Кляйн и Ив Сен-Лоран) и развращающих общество. Поборники не могут не реагировать - факты на лицо. Но они занимаются защитой Вэй, упуская атаку на Чжао.

Критикуя моду за пропаганду существующих на рынке химических веществ, они не задумываются, что мода сама становится наркотиком для множества людей по всему миру.

Наркотические образы – это только привычный эффектный код, отражающий новую реальность. Наркотики сами по себе утратили элитарность, но со времен ар-нуво сохранялась элитарность наркоимиджа. Утратили элитарность, потому что они стали слишком обыденными. Еще в 1960-х один американский гангстер сказал про хиппи, что они дискредитировали (наверное, он употребил не столь наукообразное слово, но неважно) марихуану, сделав ее массовой. Подавляющая часть тех, кто потребляет опиаты никогда не слышали о Берроузе, не говоря уже о де Куинси. То, что до сих пор столько людей в богеме ищут искусственный рай, ничего не меняет. Просто люди «расслабляются» таким образом, а элитарность все равно утрачена.

Вместе с тем, никуда не делся из современной культуры побег от реальности. Люди устали… Мир вокруг таит столько угроз… Террористы, пневмония, страх потерять работу, наконец… Такие эскапистские настроения постоянно слышатся из уст не только философов и социологов, но и дизайнеров.

Гедонизм представляется логичным выходом в обществе без веры. Потерян интерес к жизни как таковой, и, следовательно, нужны искусственные источники удовольствия. Будут ли это drugs в исконном смысле или что-то другое – это всего лишь следствия. Мода – превосходная среда для выражения гедонизма.

В течение нескольких лет итальянские ученые проводили исследование связи депрессии и хождения по магазинам. 75% из 5000 участников экспериментов снимали негативные состояния, совершая покупки, даже бесцельные. В 55% случаев люди приобретали одежду, парфюмерию, косметику или тратили деньги в салонах красоты и фитнесс-центрах. Итак, вы чувствуете себя нехорошо, вы улучшаете свой имидж, у вас наступает «приход». Похоже на прием наркотиков?

Пристрастие к лейблам обладает стойкой психологической зависимостью. Оно ярко видно в Москве последних лет. Цепи и красные пиджаки ушли в прошлое, но нуворишевское отношение к своему имиджу сохранилось. Смешно, но когда красные пиджаки, за которые проели плешь на голове «бизнесменов» начала 1990-х, появились у Yamamoto и Etro, их стали носить столичные «модники». Если покопаться в психологии, окажется, что многие люди с «молодой кровью», недавно сделавшие свои деньги, позиционирующие себя как молодые профессионалы, а равно и «студентки, модели и светские львицы», находятся в состоянии психологической зависимости от моды. По крайней мере, я убежден, что ряд персонажей испытали бы физическую ломку, появись они в одежде с вещевого рынка.

Возникают даже лингвистические параллели между модой и наркотиками. Fashionista – человек, одержимый модой – кокаинист, гашишист и т.п. Любимые прессой определения, оканчивающиеся на –мания (логомания, диоромания, бекхэмомания и т.д.) тоже наводят на определенные ассоциации.

Вы скажете: «Так было, так есть и так будет всегда». Согласен, но симптом нашего времени – то, что мода поняла свою силу и активно использует наркотические приемы в своих интересах, потому что это выгодно. Высокие цены. Постоянная необходимость увеличивать «дозу» (Boss – это не круто, нужно Brioni. Готовый Brioni – не круто, нужен индивидуальный пошив в Лондоне и т.д. по нарастающей). Пропаганда ролевой модели “транжиры” рядом модных СМИ куда более вредна, чем неформатная реклама. Психологически подсадите людей на лейблы, и даже небогатые граждане будут тратить свои деньги на непомерно дорогую дизайнерскую одежду, и будут готовы пойти на преступление ради возможности купить костюм от Gucci. Про последний факт (преступление ради костюма) даже был снят один новый русский фильм.

Арсений Загуляев

Комментарии : 0

    Оставить комментарий

    Отменить